Scriptum ergo sum
Оригинальное название: Nightfall
Автор: GM
пер.: Tairni
Бета: нет
Рейтинг: G
Размер: мини
Пейринг: Шерлок Холмс, Джон Уотсон
Жанр: Angst, Drama, Missing scene
Отказ: Все права у сэра Артура Конана Дойла
Цикл: 221B Baker St, London, the BrEttish Empire [1]
Фандом: Записки о Шерлоке Холмсе
Аннотация: Бывают сны... не просто сны.
Комментарии: Текст переведен в подарок Sherlock
Предупреждения: нет
Статус: Закончен

Ссылка на оригинал

СУМЕРКИ
***

...Я решил оставить эту запись в своем дневнике, дабы она послужила напоминанием о тревожной ночи откровений и предзнаменований.
Я проснулся на рассвете – из-за того, что тусклый отблеск света мерцал из-под дверей, ведущих в гостиную. Еще несколько секунд мне потребовалось для того, чтобы уловить приглушенный звук шагов. Даже для наименее сообразительного наблюдателя оказалось бы очевидным, что моему другу Уотсону в кои-то веки не спится и это он, собственной персоной, среди ночи мечется по комнате.
Едва лишь начало третьего, отметил я, не без тревоги бросив взгляд на часы. В последнее время мой доктор вообще вел себя в высшей степени странно – снедаемый неведомым беспокойством, он замкнулся в себе, то и дело отказывался от еды и по целым дням не раскрывал рта. Все это слишком напоминало мне собственное поведение – в худшие мои дни. Уотсону подобные черты были несвойственны, а потому показались мне тревожным симптомом.
Сперва я приписывал его хандру влиянию погоды. Но нет – рождественские праздники обычно оказывали на моего друга прямо противоположное воздействие. Кроме того, это Рождество было особенным для нас обоих – ровно десять лет миновало с нашего знакомства… Впрочем, знаменательная годовщина омрачена была чередой неприятных событий.
Состояние здоровья Мери неуклонно ухудшалось – и она почти безотлучно пребывала теперь в лечебнице в Сауси; оплата медицинских услуг составляла львиную долю расходов моего друга . Понимая, как тяжело Уотсону оставаться одному сейчас, я уговорил его на время отсутствия жены опять перебраться на Бейкер-стрит. Со своей всегдашней невозмутимостью он согласился – но я знал его слишком хорошо, а потому понял, что он благодарен мне за это приглашение.
Он по-прежнему помогал мне в расследованиях, несмотря на катастрофическое отсутствие свободного времени… и затяжную депрессию, в которой пребывал последние несколько недель. И которая, похоже, лишь углубилась теперь, после удачного завершения рэйнфилдского дела.
Все это было настолько необычно, что я даже не мог припомнить, когда в последний раз видел его в подобном состоянии. Разве что… - сразу после нашего знакомства, когда мы только-только поселились на Бейкер-стрит. Измученный болезнью и лишениями, которые пришлось испытать во время военной кампании, Уотсон тогда едва держался на ногах – и я знал, что едва не каждую ночь его мучили кошмары.
…А впрочем… Дело едва ли только в болезни жены и омраченном отсутствием Мэри рождестве. Непонятное состояние Уотсона явно было каким-то образом связано с нашим последним расследованием – потому что именно в ночь, последовавшую за его завершением, он впервые не сомкнул глаз, а мне оставалось лишь слушать шаги в гостиной и гадать, что же, черт возьми, происходит…
Досадуя на собственную недогадливость и твердо решив разобраться в происходящем, я поднялся, набросил халат и отправился в гостиную. Какой смысл гордиться своими выдающимися способностями – если их не хватает даже на то,чтобы понять, что происходит с моим единственным другом…
Рывком распахнув дверь, я шагнул было к камину – и только сейчас понял, что мой доктор вовсе не сидит в кресле, как я почему-то решил, а стоит у окна, в наименее освещенном углу комнаты. Что еще за новости?
-Уотсон?
-Я вас разбудил? – голос его прозвучал виновато. Он отошел наконец от окна и опустился в кресло у камина. Да уж… Измученное лицо, темные тени под воспаленными, абсолютно больными глазами… - вовсе не требовалось быть детективом, дабы понять, что все это означает.
-Нет. Я просто не могу заснуть… - ответил я осторожно. Набивая трубку, я продолжал исподтишка рассматривать своего друга - и на смену первоначальному недоумению пришла все возрастающая тревога. Которая, к слову, только усилилась, когда я увидел на каминной полке стакан с бренди – почти пустой. Только сейчас я позволил себе осознать то, что заметил уже довольно давно, но о чем предпочитал просто не думать – проявившуюся в последнее время у моего доктора болезненную тягу к этому напитку. Не мне его судить, конечно, коль скоро речь зашла о вредных привычках,– но все же…
Закончив наконец с трубкой, я вновь обернулся к замершему в кресле доктору. Он смотрел в огонь – почти безотрывно, лишь однажды скользнув взглядом по висящей над камином картине – недурному, надо сказать, пейзажу, изображающему вид на швейцарский водопад. Что за чертовщина?
–Уотсон, дорогой мой, что с вами происходит? – не выдержал я наконец – и с изумлением понял, что в голосе моем прозвучали куда бОльшие тревога и сочувствие, чем я изначально намеревался проявить. Нет, это никуда не годится…
Он взглянул на меня едва ли не с испугом, как человек, застигнутый врасплох – и почти тотчас смущенно опустил голову.
-От вас ничего невозможно скрыть, Холмс… -абсолютно несвойственным ему неуверенным движением он расправил усы– и я заметил, что пальцы у него дрожат нешуточно.
-Я не собираюсь совать нос не в свои дела… - заверил я тем самым доверительным тоном, которым обычно разговаривал со своими клиентами. – Но невозможно не заметить, что вас что-то беспокоит… - «…и, хотите вы того или нет, я собираюсь помочь вам…» - вслух я этого, разумеется, не произнёс. Та самая стена отчуждения, которую много лет назад я собственноручно воздвиг между собой и окружающим миром, была надежной преградой для проявления каких бы то ни было эмоций.
-Все в порядке, - обронил он, не поднимая на меня глаз – однако тон его голоса ясно давал понять, что все как раз не в порядке. Очень и очень не в порядке.
Я едва сдержал усмешку. Он что, всерьез рассчитывает, что я от него отстану?
-Это все… пустяки… честно. Простите, что разбудил вас… - мое молчание явно заставляло его чувствовать себя неловко и в конце концов оказалось более действенным, нежели любые увещевания и расспросы. Взгляд искоса на меня… опять на картину… снова на меня…
-Мне… приснился кошмар. – голос его, не громче шепота, был исполнен такого неконтролируемого, бездонного страха, что я едва сдержал изумленный возглас.
Господи, ведь Уотсон – врач! Кому как ни ему знать, что любые сны – лишь порождение фантазии! Ведь сколько раз мы обсуждали последние теории, посвященные тайнам человеческого разума и психики – благо Джон живо интересовался этим. Особенное же внимание в наших беседах на тему уделялось вопросам мотивации для совершения преступления и, следует признать, психологических причин некоторых вредных привычек. Помнится, мой доктор был сторонником теории, утверждающей, что любые подавляемые страхи подтачивают психику изнутри.
Кроме того – он отставной военный, чье мужество не раз подвергалось испытанию во время кампании; я хорошо помнил его рассказ о полученном под Мэйвендом ранении и часто задумывался над тем, уж не для того ли спас Уотсона его ординарец, чтобы доктор стал неотъемлемой частью моей собственной жизни. Пройдя через лишения и невзгоды, которые других бы просто сломили; по себе зная, что такое одиночество и отчаяние – он неизменно оставался рядом в наиболее опасных ситуациях, стоически вынося мои собственные причуды и безалаберность, которые и святого вывели бы из себя.
Джон Уотсон был реалистом и прагматиком, в сверхъестественное, насколько мне известно, не верил – если не считать тех самых событий в Константинополе – впрочем, я склонен был приписывать происшедшее обычной усталости. Он был последним, кого могли бы напугать ночные кошмары… и тем не менее, сейчас он был явно не в себе.
Странное дело, я почувствовал… да, именно обиду. Это ведь Уотсон был для меня опорой, поддержкой, бесстрашным спутником в наиболее безумных эскападах. Ночные кошмары – это моя прерогатива… а обязанность Уотсона неотступно находиться при мне. К тому, что роли поменялись, я оказался не готов… как и к тому, что моему доктору вообще может понадобиться какая-то помощь или простое сочувствие с моей стороны.
Едва ли не впервые я не знал, что сказать - настолько непривычной для меня была ситуация. Разум и логика – две вещи, которые никогда меня не подводили, и в другое время мне бы не оставило труда разграничить собственно события и эмоции по их поводу – именно это свое умение я ценил больше всего.
Сейчас, однако же, речь шла не о каком-то случайном клиенте, а об Уотсоне. Просьбы о помощи я от него не дождусь – слишком хорошо, должно быть, он знал, как я эту просьбу восприму. Он молчал – но молчание это было донельзя красноречивым, поскольку рассчитывать ни на кого, кроме меня, ему не приходилось.
Против собственной воли я почувствовал себя почти польщенным. Что ж… мне приходилось видеть, как доктор полностью отключается от собственных переживаний, занимаясь проблемой своего очередного пациента… вот хотя бы моей несчастной тягой к кокаину. Попробую последовать его примеру.
Вдобавок, поддержка моя понадобилась ему всего лишь во второй раз -за все годы нашей дружбы. А в 1881 отношения между нами были еще весьма прохладные – потому предлагать свою помощь я просто не решился. Теперь же все будет по-другому. Уотсон заметил как-то, что все эмоциональные проблемы и психические расстройства точно так же поддаются дедукции и логике… вот и проверим. .Двигаться, правда, предстоит вслепую – а значит, максимально осторожно – любой неверный шаг заставит его замкнуться в себе, а это состояние мне самому, увы, было чересчур хорошо знакомо.
-Ну что же, рассказывайте… - надеюсь, голос мой был ровен.
-Нет, - последовал короткий, но решительный ответ. Он отвернулся от камина, взглянул на меня – и вновь поспешно перевел взгляд на огонь. Но я успел все-таки заметить какое-то странное выражение в его глаза. Страх?..
Он покачал головой.
-Это не лучшая ваша идея, Холмс.
-Вы как-то сказали, что, дабы решить проблему, нужно как минимум ее обсудить… - я по-прежнему старался говорить тем же спокойным ровным тоном.
-Я говорил о ваших логических загадках, а не…
-Кто знает, может здесь следует применить это же правило?
Он с невольной улыбкой покачал головой.
-Знаете, Холмс… Трудно спорить, когда тебе пытаются давать твои собственные советы.
Я в который уже раз возблагодарил небо за долготерпение моего доктора.
-Некогда с моими советами вы поступали точно так же.
-Туше. Я так полагаю, вы не угомонитесь, пока не вытрясете из меня всю правду?
-Вот именно, - ответил я шутливым тоном, но твердо. Со своими собственными демонами я был вовсе не столь решителен и отважен… ну и что с того? Деликатность Уотсона мне никогда не была свойственна… как и его терпение. Дурацкая нерешительность изрядно раздражала меня в клиентах, а уж в моем докторе она была вовсе невыносима. Однако же, мне удалось сдержаться. Я налил себе бренди, наполнил опустевший бокал друга и переставил графин поближе на каминную полку. Затем набил трубку самым мягким из имеющихся в наличии табаком и вновь опустился в кресло.
-Мне следовало знать, что от вас ничего не утаишь… - пробормотал доктор, делая порядочный глоток из своего бокала – и вновь потянулся за графином.
-А потому не стоит и пытаться, - ответил я старательно-небрежно. –Ну же?
-Один и тот же сон… снова и снова… - он прервался и вновь потянулся за стаканом. – Каждую ночь. Один и тот же… - он стиснул ладонями виски – столь мелодраматический жест был моему доктору абсолютно несвойственен. – Туман… Туман, очень темно и холодно. Страшно холодно. И… с большой высоты падает… - он запнулся. - … падает… кто-то… - он замолчал на несколько секунд, а потом закончил едва слышным шепотом, - … мертвый…
-Вы не всё рассказали, - проговорил я; было понятно, что это недоговоренное, и вызывало у моего друга тот самый ужас, который так меня потряс. Я уже знал, каким будет его ответ, когда спросил как мог мягко и спокойно:
- Кто падает с высоты, Уотсон?
-Вы.
Какое-то время мы оба молчали. Бездонный безнадежный ужас в его голосе потряс меня, следует признаться, куда больше, чем сам ответ. Измученное лицо – остающееся все таким же бледным даже сейчас, озаренное розовато-золотыми сполохами камина – было воплощением отчаяния.
Собственная безопасность мало меня волновала. Следует признать, что мне неимоверно везло – судьба словно оберегала меня. А вот что до ночных кошмаров… я вспомнил, как сам просыпался с криком, когда мне привиделось несчастье, случившееся вот с этим самым человеком, что сидит сейчас передо мной… дай-то Бог, чтобы снам этим никогда не суждено было сбыться. Нет, не надо об этом… Хватит того, что Уотсон свой кошмар считает вещим, судя по ужасу на его лице. Черт возьми, вот только переживаний по поводу моей безопасности ему не хватало! Доктору и без того, есть о ком и о чем переживать – болезнь Мэри, практика… Я уже открыл было рот, собираясь клятвенно пообещать ему, что буду соблюдать неимоверную осторожность…
Он вновь потянулся за бренди– но рука дрогнула, стакан упал на пол, разлетевшись вдребезги – а бестрепетный доктор спрятал лицо в ладонях.
Нет уж, довольно…
Я поднялся, обошел кресло и подойдя к другу, положил руки ему на плечи.
-Уотсон… вы не должны принимать это так близко к сердцу– проговорил я настолько спокойно, насколько позволил норовящий сорваться голос..
Он ответил не сразу; когда же заговорил наконец, голос прозвучал уже чуть спокойнее, да и плечи уже не вздрагивали под моими ладонями.
-Я пытался… я говорил себе, что это всего лишь сон. Не помогло. – любопытно, то бренди ли подействовал наконец или дело было в моем присутствии?
-Это все из-за Рейнфилда, - сам я был в этом практически уверен, равно же как и в том, что доктор моей убежденности не разделяет. Но все эти сверхъестественные предчувствия нам вовсе ни к чему, хватит с него и Мэри…
Он вскинул голову.
-Я уже об этом думал. Рэйнфилд ни при чем.
-И все же, полагаю, вы не станете отрицать, что все своим снам вы обязаны нашей эпопее на крыше.
-Но почему тогда сны продолжаются? Ведь все в прошлом?
Убийца Рэйнфилд пытался сбежать от нас – по крышам. Я едва не сорвался, неловко ступив на какую-то прогнившую доску… однако, уже успел благополучно об этом забыть – ведь дело завершилось вполне успешно.
Впервые, пожалуй что, я задумался над тем, чего стоили моему другу прочие наши дела… да вот хотя бы загадка пестрой ленты, которой хватило бы на дюжину кошмаров… или стычка в Уайтчейпеле, в результате которой Уотсон получил пулю в ногу. Разумеется, это беспокоило его гораздо в меньшей степени – еще бы, собственная безопасность его не волновала…
-Ну а ваше собственное объяснение?
-У меня его нет.
-Уотсон… - сев на знакомого конька, я почувствовал себя намного увереннее. – Вы как всегда боитесь делать выводы… - коснувшись его плеча, я отошел наконец – и опустился в груду подушек на пол у камина.
-Разумеется… для вас происходящее – очередной повод использовать свой метод.
Подхватив тлеющий уголек, я вновь разжег трубку.
-Кажется, прежде вы не возражали, когда мы обсуждали проблемы изучения человеческой психики, - парировал я.
Впервые за все время в глаза его мелькнула тень интереса. Свойственное Уотсону любопытство… как же оно меня порадовало.
-Если мы берем за отправную точку Рэйнфилда, то… - он запнулся. – Причина все моих страхов в том, что вы едва не погибли.
Я кивнул.
-Вполне возможно. Наверняка утверждать, разумеется, не возьмусь, но…
-Что-то не слышу уверенности в голосе.
-Честно говоря, это единственное, что приходит мне в голову, друг мой. А уверенность сейчас нужна вам, а не мне… потому что в противном случае кошмары продолжатся.
-Вы полагаете, что если мы установим причину, я смогу спать спокойно? – поинтересовался он не без вызова… и я с досадой понял, что намекает он на моих собственных ночных демонов. Да уж… что-то у моего друга входит в привычку с возмутительной легкостью читать у меня в душе…И все-таки - моя способность к дедукции выручит меня даже в этой ситуации…
-Полагаю, эта теория вполне достоверна.
-Ну разумеется.
В голосе его звучало явственное сомнение, и это мне крайне не понравилось. Сомнение означает, что эмоции возобладают над логикой… а вот этого нам и не надо.
-Уотсон, вам не кажется, что верить стоит только в материальное и осязаемое? А разрешить любую проблему нам с вами под силу вполне…
-Не все проблемы возможно разрешить, - возразил он. – Что вы предлагаете делать с теми, решения для которых не существует?
Слава небу, вопрос, кажется, был риторическим – и не относился ни к состоянию Мэри, ни к его треклятым кошмарам. Ответа от меня не ожидали… и на том спасибо, поскольку подобных материй я старался, елико возможно, избегать.
-Всех ответов нам никогда не получить, - он подавил зевок. Отлично, бренди наконец подействовал – и напряжение заметно спало.
-Ну, один ответ я вам предложить могу.
-Какой именно?
-Тот, что кое-кому давно пора в объятия Морфея.
Он усмехнулся.
-Ну, знаете… В последнее время мы с Морфеем не дружим.
-А теперь?
-Может быть, нам удастся найти общий язык… - уверенности в голосе, все-таки, было изрядно меньше, чем хотелось бы.
Тень скользнула по его лицу.
-Говорят, любое бремя вдвое легче, если ты несешь его не в одиночестве. Похоже, это действительно так. Благодарю вас, Холмс.
Слава Богу, что он, вглядываясь в пламя камина, не видел моего лица - а значит, и безграничное мое сочувствие, прорвавшееся наконец, осталось незамеченным. Я прикусил губу, с трудом сдержав едва не произнесенные слова…. И легкую зависть. Дорого бы я дал, чтобы кто-то помог мне побороть собственных демонов.
И все же… в голосе его особой радости не ощущалось. Что, впрочем, было вполне объяснимо. Больная жена, убогая практика… и, впридачу, безалаберный приятель, который вновь и вновь вынуждает его принимать участие в безумных авантюрах
-Оставайтесь-ка здесь, на диване, - предложил я, догадавшись, что сама мысль о возвращении в комнату, служившую столько ночей подряд прибежищем для ночных кошмаров, неприятна моему другу.
Он молча кивнул, во взгляде мелькнула глубокая признательность.
-Несколько часов сна, хороший завтрак – и вы будете в полном порядке, - заверил я.
- Странные у вас предписания, доктор, - фыркнул он. – Впрочем, ваш метод лечения оказался довольно действенным…
-Рад, что мне удалось помочь.
Доктор устроился на диване, укрывшись пледом и, кажется, задремал наконец. Я поворошил угли в камине и некоторое время вглядывался в его лицо. Слава Богу, все позади… и он наконец-то вновь похож на себя прежнего.
У меня на душе заметно полегчало – кошмары, судя по всему, остались прошлом. Неужели же мы вдвоем действительно можем справиться со всем, с чем сталкивает нас судьба?
Этот вопрос я задавал себе в последнее время все чаще – потому что слишком хорошо знал, что в одиночку я справиться с собственной жизнью вовсе не в состоянии. Слава Богу, что Уотсону не пришло в голову пытаться распутывать мои собственные проблемы, включая пристрастие к кокаину…
Я покосился на сафьяновый футляр на книжной полке. Сейчас ни малейшей тяги к наркотику я не испытывал… и собственная слабость в который раз уже вызывала лишь отторжение. Кокаин был способом сбежать от собственных демонов… надежным способом. А Уотсон умудрялся справляться со своими неурядицами, куда более серьезными, не прибегая не только к искусственным стимуляторам, но и не обращаясь ко мне за помощью. Как же ему это удается, Господи?
В окна к нам уже робко заглядывал рассвет. Стылое серое утро обещало быть морозным и туманным. Я вновь разжег трубку и опять уселся в кресло. Спать не хотелось…куда интереснее было наблюдать за спящим доктором.
Интересно, а что ему снится? Я вновь задумался над тем, был ли его кошмар вещим… бросил взгляд на картину над камином – у меня были на то свои причины. Но… некоторым тайнам лучше оставаться тайнами.

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, Джон Уотсон, 221B Baker St, London, the BrEttish Empire